Текст песни Zorge - Эпизод 6. Бумажный мир
Просмотров: 1
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
Здесь расположен текст песни Zorge - Эпизод 6. Бумажный мир, перевод и видео.
Сначала по вечерам за ним приходил дед, спустя время он и сам поселился в одной из этих пустующих лабораторий. А однажды сюда пришла Тина. Уже полгода продолжались эти странные новые дожди и она появилась на пороге в своей прекрасной желтой накидке не по-росту, сама чем-то похожая на мокрую черную птицу. Печь трещала сырым кленовым паркетом, пузырился расплавленный лак. Нужная книга, конечно же, нашлась, как потом нашлись и другие. Профессор колдовал над ароматным цикорием, насвистывая одну и ту же мелодию - она всегда исполнялась, когда он вступал в свистящий диалог с чайником. Горячий пар растворялся в холодном воздухе А дожди все не уходили, но как-то уже и не мешали, Пока...
Пока все это не кончилось. После третьего взрыва окна и двери института обили железом. На месте библиотеки появилась грязная обугленная яма, куда-то бесследно исчез профессор. Новым прибежищем стала метеостанция на красном утесе. Знакомая работа. Минимум гостей Чудом уцелевшие книги – всего пара десятков. Остров на горизонте, Туман, И город у подножия – хоть и нередко, но теперь уже ненадолго, неохотно, И почти всегда с неприятностями. На этот раз - какими-то крупными неприятностями
Очередной бесконечный поезд растворяется где-то в пустыне. Скорпионы тревожно застыли, хвосты их упруго дрожат. Эта лестница не выглядит такой уж старой. Ржавые железные крючья, унылая бетонная труба. Полустертые надписи на французском, арабском и, кажется, турецком. Ну конечно. Зажигалка все время гаснет. Восходящий подземный поток, Убегающие в преисподнюю струйки зеленого песка. И там, внизу, все светлеющий круг надежды. Спуск заканчивается. В начале темной низкой сводчатой норы - словно кем-то специально оставленная армейская керосиновая лампа. Дрожащие тени. Глубокие борозды на стенах. И воздух - влажный, свежий и большой. Он идет ему навстречу. Коридор постепенно расширяется, превращаясь в просторную пещеру. Стены незаметно расступаются, Сливаются с темнотой. Взметнувшийся куда-то потолок поддерживают две - нет, уже четыре шеренги изящных металлических колонн. В паутине беспорядочно накрученных проводов тут и там сушится одежда, тускло мерцают настоящие электрические лампочки, их свет отражается в темной воде длинного подземного канала. Десятки спокойных, но колючих глаз следят за ним из пульсирующего полумрака влажного подземелья. Оно наполняется тихим запахом дыма, горячего хлеба, и еще чего-то очень знакомого и неуловимого, как здешние тени. Глубокая ниша в стене. Армейская двухэтажная кровать, маленькая печка, аккуратно сложенные дрова, обломки старинной мебели. Радио. Цикорий. Не хотите ли кружку горячего цикория, юноша? Небольшая сутулая фигурка Ехидная учтивость, Гроза знаменитой кафедры. Конечно, профессор. Две таблетки сахарина, как всегда. И стакан воды, пожалуйста. Обычной кипяченой воды. There were few books left; the long shelves were piled high with old computers, boxes of discs, wires, and some kind of metal... All of it burned poorly. Books were a different matter. At first, visitors came at night, breaking windows, stealing furniture, leaving long furrows in the gray lime dust. Then, without hiding, they carried away newspapers, stacks of old magazines, and everything that filled the first three halls: someone's love stories, mysterious crimes, space sagas, biographies of actors, villains, and generals. The heavy dictionaries, encyclopedias, and albums from the fourth hall were taken reluctantly. The professor gathered all of this in the back room upstairs and simply settled there. A mattress in the corner, a small stove, the persistent smell of heart drops, buckets placed here and there. It always rained a lot here. And he had a radio. A real ship's radio with a huge green battery. The professor brewed chicory, they listened to the coast guard's transmissions and leafed through the giant volumes swollen with dampness. Navigation textbooks, atlases of constellations, winds, and clouds. And it was magic.
At first, his grandfather came for him in the evenings, and after a while, he himself settled in one of these empty laboratories. And one day Tina came here. These strange new rains had been going on for six months, and she appeared on the doorstep in her beautiful yellow cape, which was too big for her, herself somewhat resembling a wet black bird. The stove crackled with damp maple parquet, the melted varnish bubbled. The necessary book, of course, was found, as were others later. The professor conjured over the fragrant chicory, whistling the same melody – it was always played when he entered into a whistling dialogue with the teapot. The hot steam dissolved in the cold air. And the rains still didn't stop, but somehow they didn't bother him anymore, until...
Until it all ended. After the third explosion, the windows and doors of the institute were covered with iron. A dirty, charred pit appeared in place of the library, and the professor disappeared without a trace. The weather station on the red cliff became his new refuge. Familiar work. Minimum visitors. Miraculously surviving books – only a couple of dozen. An island on the horizon, fog, and the city at the foot of the cliff – though not infrequently, but now only briefly, reluctantly, and almost always with trouble. This time – some major trouble.
Another endless train disappears somewhere in the desert. Scorpions are anxiously frozen, their tails trembling tautly. This staircase doesn't look that old. Rusty iron hooks, a gloomy concrete pipe. Faded inscriptions in French, Arabic, and, it seems, Turkish. Of course. The lighter keeps going out. An ascending underground stream, trickles of green sand escaping into the underworld. And down there, an ever-brightening circle of hope. The descent ends. At the beginning of the dark, low, vaulted burrow – an army kerosene lamp, as if deliberately left there by someone. Trembling shadows. Deep furrows on the walls. And the air – humid, fresh and vast. It comes to meet him. The corridor gradually widens, turning into a spacious cave. The walls imperceptibly recede, merging with the darkness. The ceiling, soaring somewhere above, is supported by two – no, now four rows of elegant metal columns. In the tangle of haphazardly wound wires, clothes are drying here and there, real electric light bulbs flicker dimly, their light reflected in the dark water of a long underground channel. Dozens of calm but piercing eyes watch him from the pulsating twilight of the damp underground. It is filled with the quiet scent of smoke, hot bread, and something else very familiar and elusive, like the shadows here. A deep niche in the wall. An army bunk bed, a small stove, neatly stacked firewood, fragments of antique furniture. A radio. Chicory. Would you like a mug of hot chicory, young man? A small, stooped figure. Caustic politeness, the terror of the famous department. Of course, Professor. Two saccharin tablets, as always. And a glass of water, please. Just plain boiled water.
Скачать
Контакты
Контакты