В синем и далеком океанеВы сегодня нежны,
Вы сегодня бледны,
Вы сегодня бледнее луны...
Вы читали стихи,
Вы считали грехи,
Вы совсем, как ребенок тихи.
Ваш лиловый аббат
жёлтый ангелв вечерних ресторанах,
в парижских балаганах,
в дешевом электрическом раю
всю ночь ломаю руки
от ярости и муки
и людям что-то жалобно пою.
звенят, гудят джаз-баны
маленькая балериная маленькая балерина,
всегда нема, всегда нема,
и скажет больше пантомима,
чем я сама.
и мне сегодня за кулисы
прислал король
влюбленно-бледные нарциссы
над розовым моремнад розовым морем вставала луна,
во льду зеленела бутылка вина,
и томно кружились влюбленные пары
под жалобный рокот гавайской гитары.
послушай... о, как это было давно —
такое же море и то же вино.
мне кажется, будто и музыка та же.
Пей, моя девочка, пей, моя милая, это плохое виноПей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.
Нас обманули, нас ложью опутали,
Нас заставляли любить...
Хитро и тонко, так тонко запутали,
сегодня томная лунасегодня томная луна,
как пленная царевна,
грустна, задумчива, бледна
и безнадежно влюблена.
сегодня музыка больна,
едва звучит напевно.
она капризна и нежна,
тихонько любитьвы стояли в театре, в углу, за кулисами,
а за вами, словами звеня,
парикмахер, суфлёр и актёры с актрисами
потихоньку ругали меня.
кто-то злобно шипел: «молодой, да удаленький.
вот кто за нос умеет водить».
и тогда вы сказали: «послушайте, маленький,